Russian
Бать-Ям фестиваль в Израиле и Миньона
Translate original post with Google Translate
Улица – это почти театр
…А вот домик (карточный, с вкраплениями наивных детских рисунков – рыбий хвост, тарелка…). Здесь играет театр “Странствующие куклы господина Пэжо” из Санкт-.Петербурга. Возле домика сундук. На сундуке сидит дама. Вся как из сказки. Дама называется худрук. Ее зовут Анна Шишкина. Она всеми свои корнями из Петергофа. Там родилась, там начала увлекаться созданием своих миров. Немного поучилась театру в институте, сбежала. Хотела создать театр, который играет на улице. “Мне на улице просторнее дышится”, – объясняет она.
- Как так вышло, что вы к нам приехали, как нашли фестиваль – и как фестиваль нашел вас?
- Ехали трудно, нас в аэропорту, конечно, остановили… У нас ведь всякие странные предметы, фитили, зажигалки. Но – о, чудо! - среди сотрудников службы безопасности были наши поклонники. Они нас узнали. И все прошло хорошо. А здесь, когда мы прилетели, нашлась чудесная еврейская бабушка-уборщица, она нам очень помогла. И вот мы прошли все кордоны, и играем свой спектакль “Миньона”.
На глазах у жующего и шумного, все время находящегося в движении сообщества зрителей домик ожил. Появилась девочка – заколдованная принцесса, обезьянка в маске? Маски – одежда идей в этом театре, в представлении, в котором все ясно – и все запутано. И всему есть место – дружбе, смерти, лирике, насмешке. Огромные звери, праздничные столы – на всех, черный карлик, опасный, мистический… Звукорежиссер (он же – главный ответственный за голос в спектакле, звучит только он – маски молчат) рокочет, болтает, дышит, нагнетает темп. Люди-куклы играют свой спектакль. Как играли в Перми, Каннах, Венеции. Их пути – неисповедимы. Их задор – подлинный. Техника – как иная анатомия. Души и тела. Все сюжетные линии – как струны, как новые и новые сказки.
- Аня, почему вы выбрали такую сферу творчества – уличный театр?
- Это не я его, а он меня выбрал. Мне нравится театр, в котором небо – часть декорации.
- Как к вам приходят идеи?
- С этим проблем нет. Идей – море. Моя голова – как чердак, дверь на который надо припереть чем-то тяжелым. А иначе идеи вывалятся – и меня поглотят.
- Откуда вдохновение – из книг, от людей?
- Люди – это самый стойкий источник. И самый неиссякаемый. Я даже думала, что про город Бат-Ям можно сделать поэму. Поставить историю Про людей. Мы – скажу честно – не очень много раз бывали в таких юных городах. Ведь Бат-Яму всего пятьдесят лет. Его строили быстро, функционально, как место для житья-жилья. Он – как подросток, некрасивый, милый, многообещающий. Нас тронуло то, что он очень зеленый. Город почти в пустыне – а зелени море, и жители умеют любить свой город. Это далеко не все жители городов мира умеют…
- Сколько спектаклей в вашем репертуаре?
- У нас сейчас шесть режиссерских спектаклей. “Миньона” играется уже три года. Меняется, растет. В ней уточняется интонация – я ведь всегда смотрю свои спектакли.
- Откуда такое название – “Миньона”?
- На самом деле, это название зрителю ничего не говорит. Хотя это некий культурный код. Миньона – героиня Гете, она из “Вильгельма Мейстера”.
Сколько у вас актеров?
- Пятеро. Мы срослись, сложились, сжились – как семья.
- Если вам вдруг предложат стать худруком театра – скажем, театра имени Пушкина – как вы это воспримете?
- Не соглашусь, ни за что! Зачем мне эти беды и интриги?
- А что, в вашем театре интриг нет?
- Какие интриги? Я просто сразу дам в ухо – и все интриги закончатся!
- Где вы играете?
- Везде. Без обычной сценической площадки, без стен, без крыши. Это год был знаковым – мы играли 50 процентов спектаклей в России, чего прежде не было (мы всегда традиционно больше были востребованы в Европе). А тут выбирали – Пермь или Австрия. И я сказала: Пермь! В Австрии мы уже много раз бывали, а в Перми ни разу.
- Вам не страшно было к нам ехать?
- Нет, мы фаталисты. Да и Бог хранит комедиантов. Известное дело…
Анна Шишкина еще и фотохудожник. К тому же она ведет свои передачи о культуре уличного театра на итальянском радио ( по-русски!).
- Аня, а кто было это существо – черное, трагичное, с вечностью за глазницами маски?
- А, это… Я называю этот эпизод “Девочка и Смерть”. Смерть – она с нами до конца, она нас не покидает, верная она…
“Миньона” всех настроила на философский лад. Даже детей. Они даже не жевали какое-то время. И даже рыжий кот махнул хвостом.
04.09.2011
Инна Шейхатович
