Константин Федоров
Театр – это то, что внутри

Словосочетание «уличный театр» у кого-то ассоциируется со средневековой Европой, у кого-то — с незатейливыми развлечениями под Новый год и на День города. Между тем, в Петербурге есть свой уличный театр — «Странствующие куклы господина Пэжо». Его яркие, ни на что не похожие спектакли, завораживающие и детей, и взрослых, в Европе знают куда лучше, чем на родине. И ценят, ведь даже там нет коллективов, которые бы создавали что-то подобное. Здесь же причудливые маски и актеров, владеющих особой пластикой, чаще видит избранная публика на различных приемах. Впрочем, кажется, и у обычного зрителя появился шанс побывать на невиданном зрелище. Накануне очередных европейских гастролей мы поговорили с художественным руководителем театра Анной Шишкиной. Первый вопрос — про недавно обретенный приз румынского фестиваля.

— Приз — это отдельная история. Его нам дали за первое место за режиссуру на международном фестивале, который проходил в Бухаресте. Мы единственные играли на улице, остальные участники представляли более традиционный театр. У нас всякие кубки есть, но этот пришел к нам по почте. Когда его распаковали, оказалось, что это — арт-объект. Его можно использовать как подсвечник, как массажер. А главное, он оказался настолько в нашей стилистике, что когда бутафор собирал реквизит для очередной программы, он взял его с собой. Симпатичный, правда? Он сделан из пластилина, а отлит из бронзы, поэтому ощущения исключительно шизовые. Мы делаем им друг другу массаж, хотите попробовать? (Это было первое интервью с массажем в моей жизни — К. Ф.)

— То есть торжественного вручения, церемонии и «В первую очередь я хочу поблагодарить…» пока еще не было?

— Нет, это, наверное, еще впереди. Мы довольно часто работаем в жанре миниатюры, импровизации на различных церемониях, куда нас приглашают, чтобы придать им роскошность и живость. Вообще-то в духе нашего коллектива было бы сначала получить приз, а потом, за отдельный гонорар, еще и вручить его на сцене самим себе. Думаю, рано или поздно это произойдет.

— Вы — уличный театр, в названии у вас есть слово «куклы», а зритель видит маски…

— В принципе, мы театр уличный. Наши полнометражные представления можно увидеть только на площадях. Но, поскольку мы работаем в технике «анимэ-интерактив», мы используем кукол. В основном работаем в маске, это наш конек. И мы очень здорово играем с публикой. «Куклы» — это, скорее, метафора. В моем понимании интерактив — это не когда актеры играют с публикой, а когда публика играет с актерами. Нормальному человеку играть с актером довольно сложно. Актер априори играет лучше. Маска (причем надо понимать, что это не только то, что закрывает лицо — а определенная пластика, и даже определенная школа) совершает удивительное преображение: актер перестает быть человеком. И тогда у зрителя включается удивительный механизм. Он играет уже с игрушкой! И вот здесь возникает особенная точка доверия, точка импровизации.

— В нашем городе вы выступаете на разных площадках, но, как правило, это некие шоу для весьма избранной аудитории. Почему так?

— Это вопрос, связанный в первую очередь с отсутствием площадки для уличных представлений. Уличный театр — это работа для зрителя, а не конкурс «выпей-закури-надуй». Система государственных и негосударственных праздников пока строится по старой конкурсной системе, которая не предлагает публике ничего большего, чем довольно примитивные розыгрыши. В Европе институт уличного театра существует довольно давно, и народ, который приходит потреблять этот самый театр, приходит напрягаться. Ведь в театре зритель напрягается, с ним что-то делают, в нем что-то меняется. В Европе, пока мы ставим декорацию, люди приносят стульчики, рассаживаются. Они готовы ждать час, чтобы оказаться в первых рядах. У нас система уличного театра только начала оформляться. Лет, наверное, пять подряд почти каждый год в Петербурге проходит «Первый международный фестиваль уличных театров». Каждый раз за это берется новая группа энтузиастов.

— Но проходил же у нас уже несколько раз фестиваль «Рыжий слон»?

— Да, хотя этот фестиваль мне кажется еще не созревшим. Я не понимаю, почему петербургский фестиваль проходит исключительно в пригородах. И состав театров пока не очень широкий. Мы были в этом году на фестивале в Сардинии. Это социальная программа, они несут искусство людям, играют по сардинским деревням. Мы играли, например, в самой маленькой деревне острова, где живет 90 человек. Там было 12 международных театров, не считая своих сардинских! Я тогда подумала, что наш «Рыжий слон» еще не дорос до фестиваля в маленькой сардинской деревне. Но начало положено. И это очень хорошо. Хотя, конечно, фестиваль должен проходить на центральной площадке. Как правило, это центральное событие города — даже такого большого, как, скажем, Варшава. Там, правда, фестиваль играется на разных площадках. Это обидно, потому что актеры не видятся друг с другом. Сейчас уже братство, гильдия уличных актеров потихоньку уходит в прошлое. Во времена молодого Полунина (его тогда все принимали за агента КГБ, потому что он все снимал на камеру) было иначе – после спектакля было принято выносить столы на улицу, и за ними продолжалось общение зрителей и актеров разных театров. Сейчас это скорее работа. Но если бы в Питере вдруг возник фестиваль, наполненный этой энергией общения, это было бы прекрасно.

— Есть коллективы, с которыми вы поддерживаете дружеские отношения или, наоборот, активно конкурируете?

— Шуты ни с кем не конкурируют, если они здоровы психически. Мы — здоровы. Конкуренция между шутами? Ее, наверно, только тортами можно решить. А нравятся те, кто делают свое дело неунываемо и здорово. Это, конечно, и «Комик-трест», и Derevo, которое вернулось и пустило корни. Я мне интересны спектакли Андрея Могучего. С «Лицедеями» мы часто работаем на одной площадке. То, во что у них вырос спектакль «Семьянюки», это очень тонко и интересно.

— Большая часть ваших выступлений проходит за границей. Как устраивают гастроли уличного театра?

— К моему сожалению, чудесные времена, когда мы играли «в шляпу», давно прошли. От них осталась только шляпа. Мы работаем как театр, по ангажементу, за гонорар. Часто с фестивалей приходится уезжать, потому что нас ждут уже в следующем городе. Иногда, если позволяет время, я стараюсь выгнать своих актеров работать на улицу. Я считаю, что это замечательная школа, которая должна возобновляться. Хотя, конечно, жалко их – они очень устают. И потом, актеры у нас уже немного обуржуазились. Для них работа на улице – это, скорее, определенный тренинг. После я раскладываю собранные деньги и говорю: «Вот, это то, чего вы стоите как актеры». Мне кажется, это очень трезвит.

— Когда ваш уличный театр только возникал в нашем холодном городе, откуда вы брали приемы, идеи, способ существования актеров? Ведь традиций уличных представлений или определенной школы, как я понимаю, не существовало?

— Все когда-то начинается. Во времена Перестройки был довольно интересный момент в Петербурге, когда возникали такие театры, как Derevo, «Лицедеи»… Мы малость помоложе. И интересно, что театры эти возникали в пригородных дворцах: в Запасном дворце, в нынешнем Константиновском возник «До-театр». А мы, как некая творческая плесень, завелись в Петергофском парке, на даче Николая I. Мы тогда даже не знали слова «сквот», просто жили там и пытались оградить дворец от разграбления. Театр – это то, что у человека внутри. Все остальное приходит с опытом. Мы очень много играли на улице, и вот – доигрались.

— Вас приглашают в российские города?

— Конечно. Например, нас очень давно ждут в Магнитогорске, где некоторое время проводят уличные фестивали. Но это очень далеко, на автобусе туда не доедешь, а на самолете получается дорого, ведь у нас очень большое количество реквизита. Не очень большой, но хороший и крепкий фестиваль уличных театров проходит в Архангельске. В Москве было несколько таких проектов.

— Наш город знает о вашем существовании?

— Я сама его не знаю. Каждый раз, приезжая, удивляюсь переменам. Хотя недавно в цветочном магазине мне подарили букет чертополоха, сказав, что наш спектакль очень понравился.

— А администрация города?

— Думаю, что Валентина Ивановна нас хорошо знает, но не идентифицирует. Мы довольно традиционно бываем ее свитой на различных мероприятиях, именно нам регулярно доверяют обрезать галстуки на карнавалах. То есть как с персонажами она с нами знакома.

— Сколько актеров в труппе театра?

— Пять человек.

— В спектакле «Мутабор» зрители видели феерию персонажей…

— Да, там очень жесткие условия работы, они очень быстро переодеваются. И когда на поклонах оказывается, что работали всего четыре человека, как публика сильно удивляется.

Константин Федоров

16 — 18.03 — Кастельон, Испания. Премьера нового спектакля.

6.04 — ДК «Выборский». Спекталь «Мутабор».

Еще: Пресса и ТВ, внутри, Константин Федоров, Мутабор, статья, театр